кв

Никас Сафронов. Неизвестный художник.




Несколько десятилетий назад, будучи аспиранткой, я занималась сбором материала и изучением творчества Михаила Васильевича Нестерова 1905-1917 годов. Это сейчас религиозное и церковное искусство вполне признанный раздел нашей культуры, а тогда на заре перестройки тема эта была очень актуальная и мало изучена. Причем здесь Никас Сафронов?  А вот причем. Когда в 1907 году Нестеров впервые показал публике свою «Святую Русь» на персональной выставке, она наделала очень много шума. Многие ей восхищались, она разошлась огромными тиражами в открытках и в Первую мировую у многих солдат хранилась эта открытка с картиной художника. Это был тот символ, за который они шли воевать. А вот коллеги и художественные критики приняли эту работу в штыки. Позже сам художник так писал в своих «Воспоминаниях»: «Здесь у «Святой Руси» впервые пожали руки друг другу лютые враги- передвижники: Маковский ( имеется в виду Владимир Егорович – В.П.) и мирискуссники ( Бенуа), а сам спор был не о достоинствах и недостатках моей картины, что ни для тех, ни для других не было так важно; важны были «тактические соображения», родственные на этот раз у тех и у других» . И что же- прошло больше ста лет и по-прежнему в культурной, духовной среде правят бал «тактические соображения». Скажите нет? Вспомните Илью Глазунова. Как художник он просто выбивался из общей картины советского искусства. Да и сама его жизнь была иной: он писал портреты многих известных и сильных мира сего, причем не только в нашей стране, много зарабатывал. Это позволяло ему быть независимым, писать картины на те темы, которые его волновали. На его выставки в манеже стояли очереди. Положа руку на сердце- кто мог тогда собрать манеж и такую очередь? И как его любить и уважать после этого? Количество денег, которое человечество тратить на искусство ведь оно конечно, а если их кому-то достается много, значит тебе – меньше. Вот вам и «тактические соображения».Все это применимо и к Никасу Сафронову. Я в течении недели выкладывала именно его картины, все ждала: угадают или нет. Увы… О нем знают многие, но что? Кого любил, сколько детей, насколько богат, какой у него дома унитаз и пр и пр…Но к искусству это все какое отношение имеет? Он не Пикассо, у которого появление новой любовницы всегда отражалось сменой стиля. Это для Дали Елена Дьякова была всем, даже больше. А Никас настолько целен как художник, что смена возлюбленных мало влияла на его искусство.А сколько грязи льют и на него лично и на живопись. Основная претензия: пишет портреты власти. Но это делали ВСЕ. И Джантиле да Фабриано, и Рубенс с Веласкесом, и Гольбейн с Ван Дейком, и Серов с Репиным. Согласитесь, что Генрих VIII( тот который жен казнил) был та еще сволочь….А Филипп Второй? И так далее…Никас пишет многих: и Лаврова и Путина, и делает это очень талантливо.Но мне кажется, что эти и другие работы мало кто видел, и главное никто не пытается понять. Да, у меня не так много подписчиков, но из ста человек неужели никто не опознал картины Никаса Сафронова?Или сплетни из желтой прессы всем закрыли глаза? Но мы ведь не судим о великом Коненкове по тому, что он позволял своей жене спать с кем нужно было для дела и шпионить? И не говорим о том, что Модильяни был просто конченым алкоголиком и бабником, сгубившим своим поведением жизнь Жанны Эбютерн и своего неродившегося ребенка. Мы не смакуем гомосексуальные наклонности Сомова (кстати не запрещенного в СССР художника). А как он подло поступил по отношению к свое даме в голубом? Мог бы ей сразу все сказать…Мы не осуждаем Анну Ахматову, сменившую немало мужей и любовников. Она – великая вдова Гумилёва….( кстати тогда она была замужем не за ним).Что же столько злобы в адрес художника Никаса Софронова? Мне все это напоминает посиделки в художественных мастерских. Знаете, как бывает- сидят, пьют, хвалят друг друга, а как кто-то уходит, то вслед фраза- Не ХУДОЖНИК. Еще бы, какая там может быть живопись, особенно если этот тот ушедший получил заказ, а не ты…. Так что  думаю, что это просто зависть, не профессиональный подход и « тактические соображения»…
Несколько десятилетий назад, будучи аспиранткой, я занималась сбором материала и изучением творчества Михаила Васильевича Нестерова 1905-1917 годов. Это сейчас религиозное и церковное искусство вполне признанный раздел нашей культуры, а тогда на заре перестройки тема эта была очень актуальная и мало изучена. Причем здесь Никас Сафронов? А вот причем. Когда в 1907 году Нестеров впервые показал публике свою «Святую Русь» на персональной выставке, она наделала очень много шума. Многие ей восхищались, она разошлась огромными тиражами в открытках и в Первую мировую у многих солдат хранилась эта открытка с картиной художника. Это был тот символ, за который они шли воевать. А вот коллеги и художественные критики приняли эту работу в штыки. Позже сам художник так писал в своих «Воспоминаниях»: «Здесь у «Святой Руси» впервые пожали руки друг другу лютые враги- передвижники: Маковский ( имеется в виду Владимир Егорович – В.П.) и мирискуссники ( Бенуа), а сам спор был не о достоинствах и недостатках моей картины, что ни для тех, ни для других не было так важно; важны были «тактические соображения», родственные на этот раз у тех и у других» . И что же- прошло больше ста лет и по-прежнему в культурной, духовной среде правят бал «тактические соображения». Скажите нет? Вспомните Илью Глазунова. Как художник он просто выбивался из общей картины советского искусства. Да и сама его жизнь была иной: он писал портреты многих известных и сильных мира сего, причем не только в нашей стране, много зарабатывал. Это позволяло ему быть независимым, писать картины на те темы, которые его волновали. На его выставки в манеже стояли очереди. Положа руку на сердце- кто мог тогда собрать манеж и такую очередь? И как его любить и уважать после этого? Количество денег, которое человечество тратить на искусство ведь оно конечно, а если их кому-то достается много, значит тебе – меньше. Вот вам и «тактические соображения».
Все это применимо и к Никасу Сафронову. Я в течении недели выкладывала именно его картины, все ждала: угадают или нет. Увы… О нем знают многие, но что? Кого любил, сколько детей, насколько богат, какой у него дома унитаз и пр и пр…Но к искусству это все какое отношение имеет? Он не Пикассо, у которого появление новой любовницы всегда отражалось сменой стиля. Это для Дали Елена Дьякова была всем, даже больше. А Никас настолько целен как художник, что смена возлюбленных мало влияла на его искусство.
А сколько грязи льют и на него лично и на живопись. Основная претензия: пишет портреты власти. Но это делали ВСЕ. И Джантиле да Фабриано, и Рубенс с Веласкесом, и Гольбейн с Ван Дейком, и Серов с Репиным. Согласитесь, что Генрих VIII( тот который жен казнил) был та еще сволочь….А Филипп Второй? И так далее…Никас пишет многих: и Лаврова и Путина, и делает это очень талантливо.
Но мне кажется, что эти и другие работы мало кто видел, и главное никто не пытается понять. Да, у меня не так много подписчиков, но из ста человек неужели никто не опознал картины Никаса Сафронова?
Или сплетни из желтой прессы всем закрыли глаза? Но мы ведь не судим о великом Коненкове по тому, что он позволял своей жене спать с кем нужно было для дела и шпионить? И не говорим о том, что Модильяни был просто конченым алкоголиком и бабником, сгубившим своим поведением жизнь Жанны Эбютерн и своего неродившегося ребенка. Мы не смакуем гомосексуальные наклонности Сомова (кстати не запрещенного в СССР художника). А как он подло поступил по отношению к свое даме в голубом? Мог бы ей сразу все сказать…Мы не осуждаем Анну Ахматову, сменившую немало мужей и любовников. Она – великая вдова Гумилёва….( кстати тогда она была замужем не за ним).
Что же столько злобы в адрес художника Никаса Софронова? Мне все это напоминает посиделки в художественных мастерских. Знаете, как бывает- сидят, пьют, хвалят друг друга, а как кто-то уходит, то вслед фраза- Не ХУДОЖНИК. Еще бы, какая там может быть живопись, особенно если этот тот ушедший получил заказ, а не ты…. Так что думаю, что это просто зависть, не профессиональный подход и « тактические соображения»…


кв

Мираж или история восточной мудрости.Одна из самых любимых картин современной живописи.

На мой взгляд в этой картинке художник заставляет зрителя убедится в том, что скупость выразительных средств лишь добавляет глуубины смысла и остроты их его восприятия. Композиция работы является образцом классического академизма в лучшем смысле этого слова. Перед зрителем пять фигур, стоящих на возвышении в различных позах. Все они одеты стилизованные «восточные» одежды- широкие разноцветные хитоны, тюрбаны, дополнительные драпировки.  Фигуры расположены в центре картины на возвышении, куда ведут несколько ступеней каменной лестницы. И следуя взглядом по этой лестнице, повторяя мерный шаг восхождения зритель воспринимает его не столько как подъем вверх на постамент, сколько как освоение вершин знаний и высотам духа. А там в центре на уровне глаз и располагаются эти пять философов. Они захватывают зрителя в свой особый восходящий ритм поз, жестов, цветовых пятен. Он начинается с плавной линии силуэтов двух сидящих фигур слева, затем поднимается в центре и затухает, обходя фигуру сидящего справа человека. Этот же ритм повторен и в основных цветовых пятнах, словно являющейся реальным воплощением теоретических постулатов болонского академизма: золотисто-бежевый, коричневая сиена, зелень, красный, вновь золотисто-бежевый и красный с зеленым, но теперь уже  более масштабными пятнами и все затухает в оранжевом и сер-коричневом.         Помимо академической итальянской классики у этой работы есть еще прототип в истории искусства. Это одна из самых загадочных картин эпохи Возрождения- «Три философа» Джорджоне (1505-1509. Музей истории искусств. Вена). Это одна из последних картин художника была закончена в год его смерти. Она была написана по заказу венецианского купца Тадео Контарини, который увлекался алхимией и оккультизмом. Из-за ранней смерти Джорджоне считается, что ее завершил Себастьяно дель Пьомбо.          В картине великого мастера венецианского Возрождения изображены три философа разных возрастов – юноша, мужчина средних лет и старик. Нынешнее название взято из «Записок» Маркантонио Микьеля, видевшего картину в одном из венецианских домов. В работе Джорджоне каждый из персонажей имеет сове значение. Один из них олицетворяют древнегреческую философию (старик), арабскую (взрослый мужчина) и философию Возрождения (юноша на фоне природного ландшафта). На заднем плане видна деревня, вдали – горы с некоей синей областью, значение которой неизвестно. Юноша изучает пещеру, изображённую в левой части картины, с помощью измерительного инструмента.            За столетия сложились различные трактовки картины Джорджоне. Многие считают ее живописной аллегорией передачи знаний древнегреческой философии через арабские переводы итальянскому Возрождению. Старик в этом случае может представлять Платона или Аристотеля, араб – Авиценну, Ибн Рушда или другого учёного Золотого века ислама, юноша – науку Возрождения, уходящую корнями в прошлое и вглядывающуюся в темноту пещеры, хранящей неизвестные секреты, которая в свою очередь может символизировать концепцию Платоновой пещеры.            Есть еще предположение, что художник хотел изобразить три возраста человека. И три его героя олицетворяют собой юность, зрелость и старость, либо три эпохи европейской цивилизации: античность, средние века, Возрождение или три основные религии: иудаизм, христианство и ислам.            В картине нашего современника их группа едина, и зритель воспринимает их как символ восточной мудрости, что позволяет объединить, казалось бы, не совместимое- Восток и Запад. Не случайно он помещает в левой части картины силуэты храмов, похожие на восточные, справа мы видим узнаваемые шпили готических соборов.           Художник объединяет эти два мира и ритмом цветовых пятен, ведь и начало и конец этой ритмической линии выполнены в одной цветовой гамме, а вспышки красного и изумрудной зелени на золотом фоне- словно еще раз убеждают нас в той роскоши востока, что реализуются не только в декоративном многоцветье, но и в глубине и многообразии мысли. И хотя картина вызывает ассоциации с произведением «Три философа» Джорджоне, она, конечно же иная: у автора это пять философов, иная ритмика цвета- кирпичные, зелень, золотистый красные и зеленый, и бежевый. Можно считать, что в этих цветах отражены и роскошь восточной культуры, и символика ее направлений в философии. Восток здесь не только в тюрбанах, но здесь присутствует и главный цвет этого мира- изумрудная зелень. Восходящая лестница — это мудрость к высотам духа и знаний, а сам характер живописи с многослойными мазками словно воспоминание о миражах восточной пустыни.           Сама живописная манера придает этой картине особый смысл этой работе придает и сама живописная манера, которую использует художника.  Словно патина времени покрывает пространство холста и сквозь нее внимательный зритель виде эти четко приписанные силуэты, складки, идеально вылепленные восточные лица, воздушные облака и силуэты храмов.
На мой взгляд в этой картинке художник заставляет зрителя убедится в том, что скупость выразительных средств лишь добавляет глуубины смысла и остроты их его восприятия. Композиция работы является образцом классического академизма в лучшем смысле этого слова. Перед зрителем пять фигур, стоящих на возвышении в различных позах. Все они одеты стилизованные «восточные» одежды- широкие разноцветные хитоны, тюрбаны, дополнительные драпировки. Фигуры расположены в центре картины на возвышении, куда ведут несколько ступеней каменной лестницы. И следуя взглядом по этой лестнице, повторяя мерный шаг восхождения зритель воспринимает его не столько как подъем вверх на постамент, сколько как освоение вершин знаний и высотам духа. А там в центре на уровне глаз и располагаются эти пять философов. Они захватывают зрителя в свой особый восходящий ритм поз, жестов, цветовых пятен. Он начинается с плавной линии силуэтов двух сидящих фигур слева, затем поднимается в центре и затухает, обходя фигуру сидящего справа человека. Этот же ритм повторен и в основных цветовых пятнах, словно являющейся реальным воплощением теоретических постулатов болонского академизма: золотисто-бежевый, коричневая сиена, зелень, красный, вновь золотисто-бежевый и красный с зеленым, но теперь уже более масштабными пятнами и все затухает в оранжевом и сер-коричневом. Помимо академической итальянской классики у этой работы есть еще прототип в истории искусства. Это одна из самых загадочных картин эпохи Возрождения- «Три философа» Джорджоне (1505-1509. Музей истории искусств. Вена). Это одна из последних картин художника была закончена в год его смерти. Она была написана по заказу венецианского купца Тадео Контарини, который увлекался алхимией и оккультизмом. Из-за ранней смерти Джорджоне считается, что ее завершил Себастьяно дель Пьомбо.
В картине великого мастера венецианского Возрождения изображены три философа разных возрастов – юноша, мужчина средних лет и старик. Нынешнее название взято из «Записок» Маркантонио Микьеля, видевшего картину в одном из венецианских домов. В работе Джорджоне каждый из персонажей имеет сове значение. Один из них олицетворяют древнегреческую философию (старик), арабскую (взрослый мужчина) и философию Возрождения (юноша на фоне природного ландшафта). На заднем плане видна деревня, вдали – горы с некоей синей областью, значение которой неизвестно. Юноша изучает пещеру, изображённую в левой части картины, с помощью измерительного инструмента.
За столетия сложились различные трактовки картины Джорджоне. Многие считают ее живописной аллегорией передачи знаний древнегреческой философии через арабские переводы итальянскому Возрождению. Старик в этом случае может представлять Платона или Аристотеля, араб – Авиценну, Ибн Рушда или другого учёного Золотого века ислама, юноша – науку Возрождения, уходящую корнями в прошлое и вглядывающуюся в темноту пещеры, хранящей неизвестные секреты, которая в свою очередь может символизировать концепцию Платоновой пещеры.
Есть еще предположение, что художник хотел изобразить три возраста человека. И три его героя олицетворяют собой юность, зрелость и старость, либо три эпохи европейской цивилизации: античность, средние века, Возрождение или три основные религии: иудаизм, христианство и ислам.
В картине нашего современника их группа едина, и зритель воспринимает их как символ восточной мудрости, что позволяет объединить, казалось бы, не совместимое- Восток и Запад. Не случайно он помещает в левой части картины силуэты храмов, похожие на восточные, справа мы видим узнаваемые шпили готических соборов.
Художник объединяет эти два мира и ритмом цветовых пятен, ведь и начало и конец этой ритмической линии выполнены в одной цветовой гамме, а вспышки красного и изумрудной зелени на золотом фоне- словно еще раз убеждают нас в той роскоши востока, что реализуются не только в декоративном многоцветье, но и в глубине и многообразии мысли. И хотя картина вызывает ассоциации с произведением «Три философа» Джорджоне, она, конечно же иная: у автора это пять философов, иная ритмика цвета- кирпичные, зелень, золотистый красные и зеленый, и бежевый. Можно считать, что в этих цветах отражены и роскошь восточной культуры, и символика ее направлений в философии. Восток здесь не только в тюрбанах, но здесь присутствует и главный цвет этого мира- изумрудная зелень. Восходящая лестница — это мудрость к высотам духа и знаний, а сам характер живописи с многослойными мазками словно воспоминание о миражах восточной пустыни.
Сама живописная манера придает этой картине особый смысл этой работе придает и сама живописная манера, которую использует художника. Словно патина времени покрывает пространство холста и сквозь нее внимательный зритель виде эти четко приписанные силуэты, складки, идеально вылепленные восточные лица, воздушные облака и силуэты храмов.

Интересно, кто-нибудь угадает художника?


кв

Серьги с бриллиантами: когда хочется Картье или Булгари....

Эти серьги мне никак не удается сфотографировать. Есть в них что-то мистическое. В реальной жизни выглядят намного лучше.... Они похожи на всех современных знаменитых ювелиров сразу: есть в этом ритме кругов и овалов что-то от Картье, согласитесь. Только стоят в несколько раз дешевле. Вот кто-бы сказал в старое советское время, что к сережкам из золота 750 пробы с 70 бриллиантами в каждой. ( Это почти 1,5 карата россыпью) будет у меня несколько пренебрежительное отношение...Нет, сделаны они не в Китае, а в США. Вот сколько материалов затрачено, дизайн приличный, а не руками сделаны. Что-то случилось у них с ювелирным искусством...Но поносить можно, смотрятся неплохо. Думаю подадутся. В конце концов каждый предмет находит своего покупателя.Ведь хочется иногда чего-то современного.


кв

Русская коронация. Тема для коллекции.

День коронации правящего монарха считался праздничным, одним из " царских дней". запоминался он не только собственно торжествами, устраиваемыми по этому случаю, но и всеми " подарками-милостями", которые предназначались народу от ступавшего на трон монарха. Надо сказать, они были довольно внушительны. Так, в честь коронации Александра I, состоявшейся 15 сентября 1801 года полагалось освобождение на год от рекрутского набора в армия, скидка 25 копеек ( немалая сумма по тем временам) с подушной подати за 1802 год, невзыскание штрафов, прощение беглых и прибавка в 1/4  к жалованию военных всех чинов до полковника. для простого народа устраивались обязательные гулянья с раздачей бесплатных угощений, для особо приглашенных- грандиозные обеды и ужины.
День коронации правящего монарха считался праздничным, одним из " царских дней". запоминался он не только собственно торжествами, устраиваемыми по этому случаю, но и всеми " подарками-милостями", которые предназначались народу от ступавшего на трон монарха. Надо сказать, они были довольно внушительны. Так, в честь коронации Александра I, состоявшейся 15 сентября 1801 года полагалось освобождение на год от рекрутского набора в армия, скидка 25 копеек ( немалая сумма по тем временам) с подушной подати за 1802 год, невзыскание штрафов, прощение беглых и прибавка в 1/4 к жалованию военных всех чинов до полковника. для простого народа устраивались обязательные гулянья с раздачей бесплатных угощений, для особо приглашенных- грандиозные обеды и ужины.

Вначале небольшая историческая справка. само понятие " коронация", или "коронование", в России относится только к императорам, т.е. начинается с Петра Первого. В 1724 году был составлен чин коронования, который заменил существовавший до тех пор чин венчания на царство. Новый обряд принятия императором символов власти сохранил и таинство священного миропомазания православного царя на царство.

Несмотря на перенос столицы в Санкт-Петербург, коронации российских монархов проходили в Успенском соборе Московского Кремля, где некогда венчались на царство их предки. Поскольку масштаб мероприятия был весьма значительным, то проводились они не ранее чем через полгода после вступления на престол.

День коронации правящего монарха считался праздничным, одним из " царских дней". запоминался он не только собственно торжествами, устраиваемыми по этому случаю, но и всеми " подарками-милостями", которые предназначались народу от ступавшего на трон монарха. Надо сказать, они были довольно внушительны. Так, в честь коронации Александра I, состоявшейся 15 сентября 1801 года полагалось освобождение на год от рекрутского набора в армия, скидка 25 копеек ( немалая сумма по тем временам) с подушной подати за 1802 год, невзыскание штрафов, прощение беглых и прибавка в 1/4 к жалованию военных всех чинов до полковника. для простого народа устраивались обязательные гуляния с раздачей бесплатных угощений, для особо приглашенных- грандиозные обеды и ужины.

О великолепии декорирования Москвы во время проведения торжеств можно судить по публикациям в коронационных сборниках, по более доступным гравюрам российских журналов XIX века и сохранившимся живописным и графическим работам. В эрмитажном собрании есть несколько акварельных работ Павла Яковлевича Пясецкого, художника, сопровождал Николая II в поездках. Со всеми подробностями он запечатлел важнейшие события и детали коронационных торжеств, начиная с прибытия в Москву царского поезда 6 мая 1896 года и кончая прощальным приемом на Ходынском поле 26 мая

К коронации Императора и Императрицы изготавливались специальные костюмы. Женские платья, при всем разнообразии фасонов- вполне естественном, если учесть смену мод за два столетия, - объединяет ряд особенностей. Это светлые одежды из дорогих материалов с применением вышивки золотыми и серебряными нитями. Мужской наряд был более строг и однообразен: парадный мундир. Поверх платья- горностаевая мантия, скрепляемая бриллиантовой брошью.

На компонуемых во время церемонии торжественно надевались бриллиантовая цепь и знаки ордена Андрея Первозванного. На головы возлагались короны, Императору вручались скипетр и держава. Сейчас эти государственные регалии Российской империи хранятся в Москве в Алмазном фонде. Их миниатюрные копии, выполненные для Всемирной выставки в 1900 году в Париже мастерами фирмы Фаберже, были приобретены Николаем II и хранятся в Эрмитаже.

О великолепии коронационного обряда последних двух императоров подробное представление дают картины из собрания Эрмитажа- "Коронация Александра III и Императрицы Марии Федоровны" французского художника Ж.Беккера и " Коронация НиколаяII и Александры Федоровны" придворного художника датского короля Лаурится Туксена.

В память о коронационных церемониях, начиная с восшествия на престол Анны Иоанновны, издавались специальные альбомы. Будучи сами по себе произведениями графического, издательского и переплетного искусства, они предназначались в подарок учреждениям и частным лицам. Особенно ценным историческим памятником является последний Коронационный сборник. В его первом томе собран описания коронаций великих князей московских, русских царей и императоров, а также подробное изложение церемоний коронования Николая II и Александры Федоровны. Второй то содержит официальные документы этого торжественного события: фотографии и списки высочайших особ, правительственных делегаций и лиц, присутствовавших на церемонии, манифесты, указы, награды, пригласительные билеты, афиши, меню, программы празднеств. В библиотеке Российской Академии художеств хранится уникальный комплект изготовленных для этого альбома фотографий, в числе которых снимки более трехсот даров, поднесенных по этому случаю от различных сословий, губерний, дипломатов. Среди них немало подлинных шедевров декоративно прикладного искусства.

Судя по фотографиям, традиционными дарами, были драгоценные блюда с хлебом и солью, самовары, вазы, ларцы, дорогое оружие, иконы в окладах. Большинство из них создано в в мастерских Хлебникова, Овчинникова, Болина, Фаберже. Разнообразие дизайна при явном преобладании " русского стиля" способно поразить даже искушенное воображение и может стать темой серьезного исследования.

Среди этого многочисленного великолепия стоит особо отметить овчинниковского серебряное блюдо, поднесенное Императору от казачества. Оно украшено живописными эмалевыми вставками с изображением исторических событий, особо значимых для казаков: покорение Сибири Ермаком, война 1812 года. Дополнением к блюду служит солонка в виде миниатюрного памятника Платову.

От киргизского народа было поднесено блюдо с серебряной эмалевой солонкой в виде юрты. Выполнен этот шедевр другим российским ювелиром- Хлебниковым. Среди работ фирмы Болина- стакан из цельного дымчатого кварца ( раухтопаза)с серебряной оправе на серебряной же тарелке.

К сожалению, автору не удалось обнаружить даже следов этого великолепия в публикациях последующих времен посвященных русскому ювелирному искусству. Однако, хочется верить, что они где-то бережно хранятся, а не погибли безвозвратно.

Далеко не все предметы, связанные с историей коронаций, находятся в государственных музеях. Сегодняшний антикварный рынок дает возможность, во всяком случае чисто теоретически, создать довольно цельное тематическое собрание. По масштабам, оно, конечно, не сможет соперничать с коллекциями Эрмитажа или Оружейной палаты, однако оригинальностью подбора и достоинством вещей выделятся все же будет.

На зарубежный аукционах за последние десятилетия вставлялось немало произведений декоративно- прикладного искусства, связанных с коронациями. Так, в июне 1993 года с оценкой в 7000-9000 фунтов на лондонском Sothebys продавалось серебряное блюдо П.Овчинникова, преподнесенное Александру Третьему от московского дворянства. Широкие поля блюда покрыты традиционным русским орнаментом. В центре- изображение эмалевого двуглавого орла, окруженное дарственной надписью, на полях- эмалевые же герб Москвы и одиннадцати подмосковных городов. Не менее оригинальное деревянное блюдо, подаренное императору обществом крестьян. Кстати на его красоту было обращено внимание в журнале "Нива" за 1883 год. Это блюдо выставлялось на нью-йоркском Sothebys в 1999 году при оценке в 3000-4000 долларов, оно было продано за 4887.

Во время коронации подарки не только принимались, но и дарились. в 2000 году в Нью-Йорке Sothebys выставлял на продажу чарку, подаренную Александром Третьим в память о коронации своей Великой Княгине Ольге Константиновне, греческой королеве. Авторы этой уникальной вещи- Э. Коллин, один из ведущих мастеров Фаберже. Чарка представляет собой полусферу из пурпурина, вмонтированную в золотую оправу, покрытую драгоценными камнями и украшенную памятной эмалевой надписью. Ее оценка составляла тогда 40.000-60.000 долларов.

Во время торжеств использовалась и специально изготовленная для таких случаев посуда. Она так же встречается на аукционах. Это части сервизов, один из наиболее интересных из них- коронационный сервиз НиколаяI. Он покрыт кобальтом , в центре- герб императора а на бортах тарелок- золотой ампирный орнамент. Оценка одной тарелки может составлять 3000-5000 долларов. Чаще встречаются предметы из сервиза " с гербом нового образца". Он был заказан для коронации Александра III и состоял из 19000 предметов, а затем повторен и значительно увеличен ( до 47000 предметов) к коронации Николая II. Это, конечно сказывается и на цене. к примеру комплект из шести обеденных тарелок в 1997 году на Sothebys выставлялись с оценкой в 2000-3000 долларов. Обычными лотами " русских торгов" являются и кубки, украшенные золотыми монограммами Николая II и двуглавыми орлами, выполненные на Императорском стекольном заводе.

Коронационные сборники, в которых отражено все великолепие церемонии и которые сами по себе представляют произведения искусства, также нередко продаются на аукционах. Дороже оценивается альбом коронации Александра II, над созданием которого работали Лемерсье, Зиччи, Тимм, а оформлял архитектор Монигетти. Его оценка еще в 2000 году была 20.000-30.000 долларов, к примеру альбом последней коронации в это же время оценивался примерно в 3000-4000.

Русские коронационные предметы встречаются и на отечественном антикварном рынке. Наиболее доступны для собирателей коронационные медали. Они чеканились в России с 1724 года- коронации Екатерины Первой. Изготавливались из золота и серебра в нескольких размерах и вручались лицам, участвовавшим в церемонии в соответствии с табелем о рангах. На примере коронационных медалей можно изучать историю российского медальерного искусства, поскольку над их созданием работали крупнейшие скульпторы того времени. Так автором коронационной медали ЕкатериныI был предположительно К. Растрелли, А.Шульц- автор медали в честь коронации Петра II, он же в соавторстве с Д.Дмитриевым создал медаль для Анны Иоанновны, И.Вехтер для Екатерины II. Над коронационной медалью Николая II работали И.Репин, М.Антокольский и Л.Васютинский.

Для коронации Николая Второго и Александры Федоровны отчеканили 5000 медалей. Кроме того, было выполнено 30.000 жетонов, которые раздавали народу на площади во время выхода царственной четы из Успенского собора. Так что вероятность появления подобных предметов в частных собраниях велика, а коронационные жетоны можно часто увидеть в антикварных магазинах. Старые медали в конце XVIII - начале XIX века нередко использовались при создании новых предметов. Следуя моде того времени, их монтировали в крышки табакерок. Надо заметить, что подобный художественный прием часто использовался и в изделиях известных ювелирных фирм. Одна из подобных вещиц- серебряная табакерка, сделанная в Москве в 1788 году, украшенная коронационной медалью Елизаветы Петровны, в 1996 году продавалась на Sothebys с оценкой в 1000-1500 долларов.

Пожалуй самые распространенные предметы, связанный с коронацией- знаменитая фаянсовая кружка завода Кузнецова, эмалированный стакан, фаянсовые тарелки с портретами императора и императрицы, сувенирные ножницы. Все это достаточно доступно и по цене.

Конечно, я попыталась создать некую виртуальную коллекцию, связанную с коронацией, но ее создание вполне возможно. Более того, собранные в нее отдельные разрозненные предметы обретут большую стоимость.


кв

Военный билет моего отца.

Военный билет моего отца- Скориданова Ивана Георгиевича, старшего технического лейтенанта, выпускника Ленинградского Артилерийского училища им. Калинина( ныне и до революции Михайловская артилерийская академия). Окончил в 1941, воевал под Москвой, позже руководил ремонтной мастерской.
кв

Фамильное серебро.Ваза под мандарины.




Наверное каждому, кто пытается заниматься антиквариатом, знакома эта история. Приезжаешь на аукцион с одними планами, а покупаешь совсем другое. да еще вдруг по ходу аукциона видишь как хороший предмет не покупается просто за копейки и купить его можно за полцены.

Так было и с этой вазой. Я купила ее в процессе торгов. Дело в том, что на аукциое в Вене действует такое правило: торги начинаются с половины той оценке, что заявлена в каталоге. И если в друг ставок нет, то ты можешь подойти к аукционисту и сказать ему, что ты готов купить этот лот по минимальной оценке. Но сделать это нужно до окончания торгов. После будет вновь минимальная каталожная цена и процент уже 28%, а не 25%.

Эта ваза была просто удачей. Она была куплена под новый год и первая мсль, которая возникла у меня, когда я взяла ее в руки была: " о да сюда килограмм мандарин войдет". Она была очень солидной- больше 700 граммов веса, узорчатые " рогатые ручки", гравировка в стиле модерн. С количеством мандарин я угадала.

Наверно ее новый владелец подумал то же самое и сделал себе новогодний подарок.

кв

Фамильное серебро. Продолжение. Счастье- это сыыыррр!!!!

Каждый, кто начинает коллекционировать старинное серебро, ну то самое, что называют обычно фамильным, сталкивается с невероятным количеством предметов, сейчас уже вышедших из употребления. Более того мы просто забыли что за столом использовались все эти лопаточки для икры и паштета, вилочки для шпрот, ложки для грибков и маслин, всевозможные ножи и вилочки. Но нож который не ушел из нашей жизни, а наоборот в последнее время стал более востребован- это сырный. Вот он с красивой изящной ручкой, украшенной изящным декором в стиле Фаберже, с изогнутым золоченым лезвием и колючей вилочкой на конце.

Когда ко мне в гости приходит приятельница, то я всегда ставлю на стол специальную сырную доску из фарфора, кладу на нее хороший ломтик горгонзолы и этот нож. Это еще не счастье, но это приносит радость.


кв

Серьги с бирюзой.Австро-Венгрия.

В первой половине XIX века в Германии и Австро-Венгрии после завершения наполеоновских войн и завершения Венского конгресса наступил период затишья. И именно в это время здесь развивается стиль бидермеейр, который прекрасно реализовал себя в живописи, интерьере, декоративно-прикладном искусстве, моде. Можно сказать, что пока в России возводились величественные ампирные постройки, вызванные к жизнью радостью побед и возвышением русского духа, Европа потихоньку " мещанствовала". Все становилось уютным, приятным ддля жизни достопочтенных бюргеров. И украшения были под стать. Особенно популярны были вот такие овальные серьги, которые хорошо комплектовались с такой-же формой брошью на круди и дутым браслетом.

Но серьги, которые вы видите, действительно очень милые. Хорошей сохранности и работы. Изготовлены в Австро-Венгрии в середине XIX века. Вообще, австрийские ювелиры были весьма экономны при обращении с драгоценным металлом. Душки у серег тонкие и изящные, сами они полые внутри, так что несмотря на хороший размер, очень легкие- всего 2 грамма. Но работа хорошая. Серьги украшены дубовыми листиками и вставкой из бирюзы в ажурном касте. Внизу- изящный шарик-подвеска. Серьги были куплены " на сдачу" после аукциона в маленьком антикварном магазинчике недалеко от Ховбурга. Новая владелица ими довольна и носит с удовольствием.

кв

Кто убил старушку? Может внучка экономки Матильды?

Пару дней назад я писала о подлинной истории экономки Матильды Кшесинской. Но вот что с ней стало дальше? Получит ли она какую-то выгоду от этого? Сведет ли ее судьба вновь с теми революционерами, которых она впустила в дом своей хозяйки?

Мне это представляется так: радость от избавления от Матильды была не долгой. Да, Рубцова, управляя ее домом, тихо ненавидела свою хозяйку. Сама вон как сыр в масле катается, а ее в прислугах практически держит. А ее покойный супруг, между прочим был художником, а эта мадам известно каким местом богатства заработала. Поначалу она радовалась тому, что в дом пришли революционеры, ведь она сама стала себе хозяйкой. Но потом стало страшно смотреть, как некогда красивый особняк приходил в запустение. У детей вдруг обнаружились вши, а однажды она увидела как старшую дочку какой-то матрос пытается зажать в углу. И она решила уехать в Москву к брату. Но и там все было не сахар. И мадам Рубцова потихоньку распродавала на рынке прихваченные из дома Матильды ценности. Однажды она увидела двух своих знакомых по Петрограду. Это был латыш Лацис и его молодой друг Юдин, который был так не похож на своих товарищей и все время рисовал что-то в блокноте. Сейчас они были одеты в кожанки и с оружием. Наверное работали в ЧК. Рубцова попыталась скрыться. Но сама того не подозревая привела их в дом. Те предъявили документы и решили обыскать квартиру на предмет наличия ценностей. Рубцова не знала, что эта парочка промышляла конфискатом под видом борьбы с буржуями. А идиот -братец, каким-то боком связанный с подпольем в том момент, когда они вскрыли его тайник с " общественными" бриллиантами решил погеройствовать и выстрелил в Лациса. Тот скончался на руках у своего друга. Тот вызвал подмогу по телефону, предварительно припрятав в обширные карманы мешочки с бриллиантами и личные драгоценности Рубцовой. Приехали чекисты. Рубцову арестовали, детей в детский дом. Далее все печально.... Но вот в 60-е годы история вновь начинается в далекой Сибири, где живет со своей матерью внучка Рубцовой и куда в творческую командировку приезжает художник Покровский. Он влюбляется в юную Елену и привозит ее в Ленинград. Он был хорошим художником, но выпивохой и бабником. А она, что называется "держала фасон", все терпела. Еще бы жизнь здесь была намного лучше чем в глухом таежном поселке в барачном доме. Да и супруг неплохо зарабатывал, так что она могла не работать. И квартиру им выделили хорошую, на Мойке. И тут судьба сводит ее с Юдиным, по сути дела главным врагом семьи. Бабушку-то тогда расстреляли, от нее осталась лишь старинная фотография, но мама все это видила и помнила как все произошло. Юдин же после того случая ушел из ЧК, вернулся в Петроград, поступил во Вхутемас и стал известным художником. Только в личной жизни ему не везло. Правда уже в пожилом возрасте он, наконец-то был счастлив. Его избранницей стала молоденькая студентка- Клавочка. Деревенщина, как называла ее про себя Елена Пална. Он любил ее безумно и одаривал драгоценностями. Однажды Покровская увидела на ней старинный медальон с бриллиантовым вензелем. точь в точь как тот, что был у бабушки на фото. Эта полуграмотная простушка даже не догадалась, что его можно открывать, нажав на один из камней. Куда ей!

Но жизнь все расставила по местам. Юдин умер, а вскоре убили и его вдову. Причем, поначалу пытались задушить толстой цепочкой, она порвалась и старушку ударили по голове молотком для мяса.... А медальон пропал. Героиня этой истории Вероника Смирнова, разбираясь в тайнах убийства найдет в архивном деле убийства друга Юдина старое фото экономки Матильды Кшесинской- Рубцовой. Ее лицо покажется ей очень знакомым. И на груди она увидит знакомый медальон.

Продолжение следует...

кв

История экономки Матильды.Начало.

Перед революцией экономкой у Матильды Кшесинской служила некая Екатерина Яковлевна Рубцова. Она была вдовой театрального декоратора из Мариинского театра. Он умер от болезни, оставив супругу с тремя детьми практически без средств к существованию. Матильда, узнав о ее столь бедственном положении, предложила ей место экономки. Она платила ей приличное жалование и помогала ее детям. Но, как говорится, не делай добра... Видимо эксплуатация со сторону великосветской " распутницы" столь надоела мадам Рубцовой, что как только с началом февральской революции Кшесинская покинула свой дом, та распахнула двери ее дома перед революционными массами. Вот что писала в своих воспоминаниях балерина: "

" Рубцову я взяла в дом после смерти ее мужа, Николая Николаевича Рубцова, художника- декоратора, которого мы хорошо знали и очень любили. Они отлично жили и принимали у себя очень хорошо. Н.Н. Рубцов отделывал дворец Великой княгини Ольги Александровны. После смерти Н.Н. Рубцова его вдова осталась без всяких средств, и я взяла ее в качестве экономки, дала ей чудесное помещение в своем доме и позволила ей жить со своими детьми. так как Н.Н. Рубцов был нашим частым партнером в покер, то в память его мы стали за каждой игрой откладывать известную сумму в пользу его вдовы, из собираемого таким образом капитала ей оказывалась помощь. К моменту переворота накопился капитал в размере 20000 рублей, что было по тому времени громадной суммой. И вот та самая Рубцова, которой не только я, да и мы все оказывали столько внимания, приняла революционеров с распростертыми объятиями, объявив им : " Входите, входите, птичка улетела". Это произошло на другой день, что я покинула свой дом, и он был занят какой-то бандой, во главе которой находился студент- грузин Агабаров".

Что случилось с этой мадам и ее потомками, я придумала в моем первом детективном романе " Восемь дней в сентябре и Рождество в Париже".

Продолжение будет, самые нетерпеливые могут прочитать сам роман.